«Святой дух и котлета по-киевски»

Граждане! Вы когда-нибудь пробовали не жрать? Нет, я не про то, когда денег нет и в холодильнике мышь повесилась. Я про осознанный отказ! Про, так сказать, гастрономический суицид во имя высшей цели!

Вот вы идете по улице, жуете. Один беляш жует, другой — жвачку, третий — ближнего своего. Биомасса! Фабрики по переработке органики в удобрения! Смотреть противно. Никакой легкости. Вы же к земле прибиты своими желудками, как гравитацией!

А я — нет. Я, граждане, уже четвертый день на пране. На солнечном ветре. Я теперь существо эфирное, полупрозрачное. Меня если на свет посмотреть — я как медуза, только в трениках.

А всё почему? Затмение же! Завтра! Небесная механика, понимаешь, вступает в критическую фазу! Солнце закрывают, Уран бушует! Куда ж в такой момент пельмени в себя пихать? Это же кощунство! Сосуд должен быть пуст! Чтобы, значит, когда космическая энергия хлынет, она там не застряла в макаронах по-флотски.

Решил я, 4ре дня назад, очиститься. Дусе своей, Дульсинее, сказал:

— Женщина! С сегодняшнего дня кухню закрываем. Я вхожу в режим аскезы. Я буду питаться вибрациями Вселенной.

Она на меня посмотрела, как на больного, и говорит:

— Ну и питайся. А я себе котлет пожарю. Мне твоя Вселенная картошку не вскопает.

И вот, граждане, началось мое восхождение на Голгофу.

Первый день я держался орлом. Ходил, воду пил, на Дуську свысока поглядывал. Она борщ ест, ложкой стучит — дзынь, дзынь! А мне этот звук — как серпом по чакрам. Я ей говорю:

— Ты не борщ ешь, ты свою карму утяжеляешь! Ты сейчас свеклу в себя закинула — и всё, ты заземлилась! Ты теперь летать не сможешь! А сам думаю: «Может это и к лучшему? Зачем ведьме летать то? Будет еще мое пространство гнуть своими несанкционированными вылетами!»

А она смеется:

— А мне летать не надо, мне на работу да с работы дойти, а на пустой желудок я злая. Не забыл!?

От уже ж! «Не забыл»! Темная женщина. Раба желудочного сока.

На второй день стало интереснее. Организм начал что-то подозревать. Желудок сначала интеллигентно урчал, намекал: «Сережа, а не пора ли нам подкрепиться?». А я ему строго: «Цыц! Мы выходим на новые орбиты! Мы сжигаем шлаки прошлого!».

Он затих. Обиделся. Начал меня изнутри переваривать.

Я лежу на диване, стараюсь не шевелиться, чтобы калории не тратить. Экономия энергии, понимаешь. Глаза закрою — а там не звезды, нет. Там, граждане, окорока летят! Розовые такие, сочные, в майонезной корке… И пельмени, как спутники Юпитера, вокруг вращаются, вращаются!..

Я глаза открываю — видение пропадает. Закрываю — опять летят! И запах… Откуда запах? Это Дуська, змея-искусительница, курицу в духовку поставила! Это же диверсия на духовной ниве! Это же покушение на святость!

Я на кухню выползаю, шатаюсь, как былинка на ветру, и шепчу:

— Изыди! Изыди, запах грешный! Не сбивай меня с пути истинного!

А Дуся:

— Ты че, Серега? Хочешь ножку?

— Нет! — кричу. — Не хочу! Это не ножка! Это труп врага! Это мертвая материя! Я выше этого! Я… я водички попью.

Третий день — это, доложу я вам, космос.

Встал я утром с дивана — и полетел. Реально! Гравитации нет. Ног не чувствую. В голове — звон. Тонкий такой, протяжный: «Дзззззззинь!».

Думаю: «Вот оно! Открылось! Это же музыка сфер! Это ангелы трубят! Я слышу голос Вселенной!».

Дусе кричу:

— Слышишь? Слышишь гул? Это вибрации! Это я на частоту Урана настроился!

А она:

— Это у тебя, дурак, давление упало ниже плинтуса. Иди сладкого чаю выпей, а то сейчас в обморок брякнешься, кто тебя поднимать будет? Ты ж хоть и прозрачный, а кости тяжелые.

Но я не сдался. Чай — это компромисс! Это шаг назад! Поэтому выпил кипятку. Пустого. Представил, что это нектар богов. Ошпарил себе все просветление наглухо, но выдержал.

Сижу, слушаю звон. И знаете, что самое удивительное? Мозг работать перестал. Вообще. Никаких мыслей. Тишина. «Дззззнь» — и всё.

Думаю: «Какая красота! Никаких забот. Ни про ЖКХ, ни про деньги, ни про то, что штаны рваные. Всё тлен! Главное — я звеню! Я резонирую!».

И вот сегодня — четвертый день. Порог перед затмением!

Начинаю теперь понимать святых отшельников. Им просто лень было за мамонтом бегать, вот они и придумали пост.

Лежу. Смотрю на муху на потолке. Она лапки потирает. Думаю: «Бедное насикомое. Всю жизнь в суете. Ищет, где бы сахару лизнуть. А я? Я свободен! Мне ничего не надо!».

Встаю — шатает. Стены плывут. Холодильник на меня смотрит белым глазом, подмигивает: «Зайди… у меня  внутри прохладно… у меня там колбаса докторская, по акции…».

— Нет! — говорю я Холодильнику. — Ты — идол! Ты — алтарь чревоугодия! Ты зло у которого в долгосрочных планах преступить черту переедания! Даже просмотры тебе не добавлю! Ибо я поклоняюсь Солнцу!

Подхожу к окну. Солнца нет, тучи. Затмение же завтра. Природа замерла. И я замер.

Мы с природой в резонансе. Она готовится, и я готовлюсь.

Дуся заходит, смотрит на меня жалостливо.

— Сереж, ну ты совсем зеленый стал. Может, бульончику?

Я посмотрел на неё взглядом вечности. Вот прям сквозь неё посмотрел.

— Женщина, — говорю голосом тихим, но значительным. — Ты предлагаешь мне бульон, когда я готовлюсь принять поток Эры Водолея? Ты хочешь залить огонь моего духа жижей из-под курицы?

— Я хочу, — говорит, — чтоб ты ноги не протянул до прихода Водолея своего. Ты хоть с ним по 100 г выпьешь, за встречу?

Ну прямо по моему самосознанью и тупым ржавым ножом! Змея моя Дуська, таки змея!

— Не бойся, — говорю. — Я теперь вечный. Я теперь понимаю суть вещей. Суть в пустоте! В пустоте, Дуся, звенит истина! А в твоем желудке бурлит только борщ. И меня искушаешь снизойти к тебе на низкие вибрации!

— Отчего же только борщ!? Еще и котлеты в соусе! — Ответила меркантильная женщина. Отвернулся я от неё, а она обиделась. Ушла котлеты доедать.

А я сел в позу лотоса. Ну, почти. Ноги не гнутся, затекли, но я их узлом завязал. Сижу. Звеню. Жду.

Завтра Затмение. Завтра меня накроет. Завтра, может, я вообще растворюсь.

Стану чистой энергией. И тогда мне ни деньги не нужны будут, ни работа, ни новые ботинки. Я буду витать над городом, заглядывать в окна и шептать вам, жующим:

«Бросьте булку! Бросьте! Она вас тянет на дно! Станьте пустыми! Станьте звонкими!».

Хотя… Если честно…

Вот Дуся сейчас дверью холодильника хлопнула. И оттуда такой запах пошел… Холодненьким, копчененьким…

Может, ну его, этот Уран? Может, Затмение лучше на полный желудок встречать? А то вдруг Вселенная позовет, а у меня сил нет ответить?

Нет! Держусь! Я кремень! Я дух! Я…

Дуся! А бульон — он хоть с зеленью? С укропчиком?

Чисто для заземления спрашиваю. Чисто чтобы… ну, чтоб ветром не сдуло! А то портал откроется, а я не готов.

Неси! Но только полчашки! И без хлеба! Хлеб — это Сатурн, это камень. А бульон… бульон — это вода. Стихия чувств.

Ладно, наливай.

Прости, Вселенная. Не шмогла я, не шмогла. Но я старался! Четыре дня звенел! Это ж подвиг!

Зачтется ведь? А?

Ну, будем здоровы. Дзынь! Ложкой о тарелку. Вот он — самый приятный звук в космосе!))