Заслуженный браконьер
Великое искусство современности рождается не в муках творчества, оно рождается в поиске по хэштегам. Наш заслуженный деятель несуществующих искусств начинает свой рабочий день не с распевки, а с оптического прицела в Instagram. Он скроллит ленту с грацией голодного богомола. Его абсолютно не интересует пластика, харизма или вокальные данные подрастающего поколения. Он — опытный цифровой браконьер: зумирует детское фото на фоне загородного дома, прищуривается, придирчиво оценивая комплектацию Porsche Cayenne на заднем плане. Если диски радиусом от двадцати одного дюйма — бинго! Ребенок бесспорно одарен. Ведь в нашем мире глубина детского таланта прямо пропорциональна объему двигателя родительского автомобиля.
Дальше в директ летит заготовка, бьющая без промаха прямо в воспаленное материнское эго. И вот уже на пороге элитного творческого центра (элитарность определяется исключительно ценой, а не качеством услуг) стоит очередная жертва с платиновым пластиком в сумочке. Мама покупает не уроки актерского мастерства. Мама покупает индульгенцию на гениальность, чтобы вечером небрежно бросить в VIP-чате элитного спа-салона: «А мой-то сегодня у Маэстро ставил дыхание для полного метра». И никого не волнует, что сам «будущий актер» стоит рядом с пустыми глазами заложника, мечтая только об одном — чтобы от него наконец отвязались и вернули приставку, единственное устройство, которое ничего не требует в данный момент. Он здесь — просто бесправный реквизит для монетизации родительских комплексов.
Но настоящий ад начинается на съемочной площадке. Вся эта махина по производству элитных иллюзий держится на спинах безмолвных атлантов — нанятых за гроши профессионалах. Звукорежиссер, запивая валидол остывшим кофе, третий час пытается автотюном вытянуть хотя бы одну чистую ноту из богатого, но глухого, как бетонная стена, наследника. Режиссер рвет волосы, читая очередной «гениальный» сценарий мэтра для детского фильма. Он даже представить не может, на каких психоделиках рождался этот сюр, который невозможно связать ни по логике, ни по смыслу, ни по правилам Станиславского (прости Господи). Хореограф показывает элементарные па ребенку, чтобы хоть немного оживить его пластику и… тут в студию врывается Он. Гуру. Лопоухий, длинный и несуразный, как циркуль, у которого разъехались ножки.
— Ой какая актриса-а-а! Ой какая актриса-а-а! — главное, чтобы мама услышала эти профессиональные пять копеек, вбитые прямо в разбитые усилия преподавателя.
Он безжалостно отодвигает профессионального хореографа и начинает показывать, «как надо давать экспрессию», издавая звуки, подозрительно похожие на брачный крик марала. Дети в ужасе вжимаются в декорации. А мама… Мама в коридоре плачет от умиления: «Боже, какая подача! Какая школа!». Оператор в этот момент тихо перекрещивается объективом и тоскливо прикидывает, сколько ночей ему придется на монтаже вырезать из кадра этого дергающегося кузнечика, чтобы склеить из оставшегося материала хотя бы подобие клипа, за который клиент отстегнул три тысячи долларов.
— Надо было таки завтракать далеко не чаем… — тоскливо думает оператор.
В итоге этот вымученный Франкенштейн торжественно заливается на YouTube. Две тысячи просмотров! Успех! Олимп взят! Только никто не осмелится признать вслух, что ребенок в кадре — никакая не бездарность. Он просто глубоко несчастный маленький заложник, из которого за мамины деньги старательно вылепили витринного манекена. Ему не нужен этот софит, ему не нужен дергающийся деятель несуществующих искусств с его брачными криками. Ему просто хочется, чтобы его хотя бы оставили в покое.
Но кого интересуют желания живого человека, когда мама уже оплатила свой VIP-статус? Купить ребенку фальшивую гениальность за три тысячи баксов куда проще и быстрее, чем просто обнять его, услышать и искренне любить. Поэтому богатые мамы смотрят клипы чужих сломанных кукол только для того, чтобы те из вежливости посмотрели на их собственных. Круговорот нелюбви и тщеславия в природе. Искусство здесь не то что не ночевало — оно умерло от удушья еще на этапе поиска по геотегу элитного поселка.
А лопоухий Гуру тем временем уже не смотрит на экран. Он допивает чай оператора, берет смартфон и с грацией голодного богомола снова зумирует свежее фото в ленте. Где-то там, на фоне новенького Bentley, растет очередная нелюбимая жертва. Охота продолжается.