Дело о копытном шасси

В армии пропавший танк списывали на «усушку и мыши погрызли». А за утерю ложки — под трибунал. Но главный бич — Баланс. Если вещь на балансе, она бессмертна. Даже мёртвая.

В одной воинской части служил конь. Звали Туман. Обязанности были стратегические: раз в день впрягался в телегу с 500-литровой бочкой и вёз пищевые отходы из столовой на хоздвор, где дислоцировался взвод свиней. Узкий специалист. Других задач не выполнял.

Однажды Туман исчерпал жизненный моторесурс. Упал возле свинарника и перешёл в состояние «труп». Трагедия? Для свиней — да. Для людей — катастрофа. Потому что труп надо было списать.

До смерти Тумана майор Капустняк, начальник продовольственной службы, и майор Зуев, начальник автослужбы, жили в идеальном симбиозе. Зуев сливал Капустняку списанный бензин для старенького «Москвича» — тот ездил на нём в райцентр за «недостающими» продуктами. Взамен Капустняк снабжал Зуева тушёнкой, яйцами, сгущёнкой — всем, что шло «на технологические потери». Оба были довольны. Оба молчали.

Но Туман изменил всё. Капустняк накатал рапорт Зуеву:

ВХОДЯЩИЙ № 412. ОТ НАЧПРОДА. «Довожу до вашего сведения, что транспортное средство гужевое (далее ТСГ) в количестве 1 л.с. произвело несанкционированную остановку сердца. Ходатайствую о снятии волосатого тягача с баланса вверенной вам автослужбы для последующей утилизации».

Зуев поперхнулся не чаем — коньяком, подаренным Капустняком ещё вчера. Он командовал ЗИЛами и УАЗами. Лошадей видел только в кино про Буденного. И понял: начпрод хочет свалить на него гнилую лошадь. Резолюция была жёсткой:

ОТВЕТ АВТОСЛУЖБЫ: «Возвращаю без реализации. Указанное ТСГ не имеет VIN-кода, регистрационных знаков, рулевой колонки и фар ближнего света. Транспортное средство потребляет овёс, а не А-76. Жрёт овёс — значит, проходит по ведомости продовольственной службы. Списывайте как прокисшие макароны. P.S. Информирую, что лимиты ГСМ для вашего личного автотранспорта исчерпаны. В дальнейшем подача топлива будет осуществляться исключительно из резервуаров с отработанным дизельным шламом, имеющим примеси воды и фракций ржавчины».

Капустняк вздрогнул. Угроза была ясна. Ответный снаряд летел с припеком:

ВХОДЯЩИЙ № 415. ОТ НАЧПРОДА. «Отставить саботаж. Овёс в данном контексте является биологическим ГСМ, необходимым для работы двигателя. Конь эксплуатировался в сцепке с цистерной ПЦ-500. Цистерна на колёсном шасси? Так точно. Конь прикреплён посредством хомута. Следовательно, конь — тягач. Забирайте ваш биологический бампер, он уже мух собирает! P.S. Уведомляю, что мясные консервы (тушёнка) в ваш адрес более отгружаться не будут. Текущая партия признана непригодной ввиду наличия костных фрагментов и запаха машинного масла. Яйцо куриное переведено в категорию долговременного хранения: снесено вчера, упало сегодня, к выдаче планируется в следующем квартале. Сгущенное молоко подверглось несанкционированному загустению».

Это было объявление войны.

Четыре дня Туман лежал. Четыре дня солдаты вёдрами носили отходы на хоздвор и ругались. На улице стоял тёплый июль, и Туман начал подавать ароматические сигналы о том, что бюрократия затягивается.

Между тем переписка разрасталась. Зуев и Капустняк, забыв о былой дружбе, перешли на издевательский язык армейской дипломатии. Градус абсурда рос в геометрической прогрессии.

ВХОДЯЩИЙ № 418. ОТ НАЧАВТОСЛУЖБЫ. «Довожу до вашего сведения, что поставляемая вами продукция птицеводства (яйца) обладает нерегламентированными баллистическими свойствами: при падении яйца рикошетят от бетонного пола и оставляют вмятины на кевларовых касках военнослужащих. Мясные консервы имеют органолептические показатели ветоши, пропитанной соляркой. Личный состав свинофермы, накормленный вашими «рикошетными» отходами, демонстрирует пугающую организованность и сегодня утром пытался ходить строем в комитет солдатских матерей с жалобой на условия содержания. P.S. В свою очередь уведомляю, что октановое число ГСМ, выделяемого для нужд вашего «Москвича», с завтрашнего дня приравнено к показателям лужи за КПП».

ВХОДЯЩИЙ № 419. ОТ НАЧПРОДА. «Информирую, что ваша горючая жидкость не просто обладает свойствами растворителя, она проела насквозь оцинкованное ведро. Мотор после вашего эрзац-топлива требует капремонта на каждом десятом километре пробега. P.S. В выданной вам тушёнке обнаружены волосяные покровы неустановленного (вероятно, гуманоидного) происхождения. Сгущенное молоко перешло в радиоактивную фазу и фосфоресцирует в темное время суток, демаскируя позиции штаба».

ВХОДЯЩИЙ № 420. ОТ НАЧАВТОСЛУЖБЫ. «Ваши яйца отныне поступают с усами на желтках. В банке с мясными консервами найден палеонтологический артефакт в виде кости, сопоставимой с эпохой Ивана Грозного. P.S. Выдача ГСМ прекращена полностью. Излишки сливаются в канаву — там хотя бы флора колосится, в отличие от вашего картофельного поля».

ВХОДЯЩИЙ № 421. ОТ НАЧПРОДА. «Уведомляю, что ваш ГСМ в канаве способен к возгоранию исключительно от стыда за то, что его называют топливом. Продовольственное обеспечение вашего подразделения аннулировано. Консервы перенаправлены свиньям — те, в отличие от вас, благодарно хрюкают и рапортов не строчат».

Туман стал символом разрушенной дружбы.

Зуев, натянув штатный противогаз, произвел глубокий технический осмотр павшего транспортного средства. Он долго и безуспешно искал инвентарный номер на левой ягодице, пытался нащупать заливную горловину под хвостом, с отвращением констатировал отсутствие масляного щупа в ушных раковинах и зафиксировал фатальный засор биологической выхлопной трубы. Вернувшись в кабинет, он выдал финальный залп:

ОТВЕТ АВТОСЛУЖБЫ (С КОПИЕЙ НАЧМЕДУ): «Шасси — металл. Конь — мясо. Автослужба мясо на баланс не берёт, у нас не мясокомбинат. Провести плановое ТО трупа не представляется возможным (акт технического осмотра «выхлопной трубы» прилагаю). В связи с начавшимся процессом разложения двигателя, перевожу вопрос в компетенцию службы РХБ защиты, требую признать объект биологическим оружием».

Капустняк получил ответ. Молча достал красный карандаш. Ничего не написал — закончились слова.

Переписка разрослась до пухлой папки. Начпрод утверждал: конь — транспорт. Автослужба: конь — еда. Вещевики, на всякий случай, отписались, что без пуговиц и штампа на левой ягодице шкуру на баланс не примут.

На пятый день запах достиг кабинета командира части полковника Рябоконя. Мужик он был суровый, прошедший Афган и две ревизии округа. Вызвал обоих майоров. Они вошли, не глядя друг на друга.

— Товарищи офицеры, — тихо и с какой-то экзистенциальной тоской сказал полковник, буравя их тяжелым взглядом. — Подвиг одного — это ведь всегда преступление другого. Только вот фотографий истинных виновников у нас в личном деле никогда нет… У меня возле столовой боевой конь гниёт, а вы мне тут трактаты про копытное шасси пишете?! И что это за война в рапортах? Яйца, пробивающие каски? Радиоактивная сгущенка? Свиньи-нытики?!

— Товарищ полковник! — вытянулся Капустняк. — Это гужевой транспорт! По уставу… 

— Отсутствует карбюратор! — перебил Зуев. — И начпрод мне продукты поставляет, от которых свиньи бастуют! 

— А начальник автослужбы бензин кислотой разбавляет! — взвился Капустняк. — Мой «Москвич» пьёт больше, чем я…

— Тишина! — полковник стукнул кулаком. Графин испуганно подпрыгнул. — Значит так! Бочку отцепить. Мясо — в свинарник. Он их кормил при жизни, пусть накормит после смерти. Хвост — связистам на кисточки. Копыта — вещевикам.

— А по бумагам? — хором спросили майоры. 

— По бумагам, — выдохнул полковник, — этот конь был бензопилой «Дружба». Сгорел при испытаниях. Тонна овса — сгорела вместе с ним.

Майоры переглянулись. Взгляды сказали: «Потом».

— А бензин с яйцами? — осторожно спросил Зуев. 

— Возобновляете, — буркнул полковник. — Тихо. Чтоб я не слышал. Но если узнаю, что вы снова друг друга лужами и резиной кормите — обоих под трибунал. И коня вам на баланс навечно. Живого. В вашу общую спальню. На койку между вами. Он вам ещё прощения попросит за то, что может умереть не вовремя. Ясно?

— Так точно! — хором вытянулись майоры.

Так закончился земной путь Тумана. Узкого специалиста. Героя, который незаметно связал две службы, а своей смертью чуть не разорвал их окончательно. По документам он навсегда остался бензопилой «Дружба», героически сгоревшей при транспортировке свиного корма.

А старые прапорщики ещё долго вспоминали, как автослужба безуспешно искала у коня щуп для масла, а по ночам из багажника «Москвича» продолжала фосфоресцировать списанная сгущенка, проходившая по документам как прокисшие макароны.

И в этом, пожалуй, кроется весь наш глубинный парадокс. Мы виртуозно умеем превращать волосатый тягач в пилу, живое существо — в мертвую номенклатуру, а бумажную отчетность возводить в ранг священного Граала. И пока этот абсурдный «баланс» сходится в чьих-то пухлых папках, вся наша страна, как тот старый трудяга Туман, продолжает упорно куда-то ехать, хотя по документам она давно уже сгорела при испытаниях.
https://youtu.be/I_PqJ2mjIaw