Дойный дом
Есть у нас в доме одна выдающаяся личность — Татьяна Агафоновна. Дама средних лет, сложной экономической судьбы, невероятной гибкости позвоночника и, ко всеобщему несчастью, катастрофически не замужем. Вся эта колоссальная нерастраченная энергия жены и матери ударила прямиком по соседям. В то время, когда по стране гуляет жесткий экономический кризис, и люди в супермаркетах смотрят на гречку с таким уважением, будто она баллотируется в президенты, Татьяна нашла выход. Она решила свою вялотекущую самозанятость сделать высокооплачиваемой. Причем, не выходя из подъезда.
По сути, ОСББ в исполнении Татьяны — это когда жильцы коллективно решили, что ЖЭК ворует слишком скучно, и наняли профессионала, который делает это с душой, по протоколу и под музыку.
Татьяна Агафоновна объявила крестовый поход за наше счастье. Но мы-то понимаем: если дом привести в порядок — это результат. А результат для её стартапа — это смерть бюджета. Поэтому процесс ремонта в нашем доме не должен заканчиваться никогда. Как говорится, когда результат не нужен, трудно сделать процесс захватывающим, но Татьяна справляется блестяще, создавая бесконечные комиссии по проверке других комиссий. При встрече с жильцами она так виртуозно имитирует кипучую деятельность асфальтоукладчика, что лифт от страха начинает двигаться, хотя его не чинили с прошлого века.
Наш дом под её руководством превратился в единый, но глубоко больной живой организм со своим уникальным заземлением: как только Татьяна подписывает протокол об очередном сборе «на эстетику мусоропровода», в подвале от восторга лопается труба. Словно сам дом радостно салютует её аппетитам, а жильцы начинают покорно оплачивать её «антикризисное управление» прямо из своих заначек.
Тарифы в нашем доме обновляются чаще, чем операционная система на смартфоне: вы ещё не успели привыкнуть к предыдущему абсурду, а у Татьяны уже готов новый патч «на изыскание внутренних резервов».
— Это же на цветочки в подъезде! — надрывается она на собрании, взывая к нашей совести.
Но мы знаем: эти дополнительные поборы — специфическая диета, когда мы кормим не эстетику, а представления Татьяны Агафоновны о том, сколько стоит её молчание по поводу отсутствия отопления. А регламент ОСББ — это вообще не преграда, это фильтр: он пропускает только те деньги, которые не пахнут, в отличие от нашего мусоропровода.
Ведь когда некто истерично взывает к вашей честности и созиданию, этот кликуша жаждет только одного — беспрепятственного доступа к вашим карманам. Эти новоявленные управленцы не думают, КАК заработать на ресурсах дома и оптимизировать расходы. Они думают только о том, ГДЕ взять, нагло надавив на чувство вины человека. И плевать им, кто перед ними: пенсионер, пересчитывающий копейки, или безработный, ставший жертвой очередного исторического виража.
Народ, конечно, пытается сопротивляться. Наша домовая группа в WhatsApp — это «террариум единомышленников», где мы круглосуточно ищем виноватого в том, что Татьяна опять купила машину на разницу между нашими надеждами и её сметой.
Пытались с ней спорить вживую. Она нам на собрании вещает про «дворец услуг» и светлое будущее, а сосед Степан Иванович с третьего этажа, который органически не выносит идиотов, стряхивает пепел в баночку из-под «Нескафе» и меланхолично её приземляет: «Дворец — это хорошо. Соседи пусть и строят. А у меня трубы нет, воды нет, ибо труба сгнила, и течь нечему».
И Степан Иванович прав. Потому что в этой физиологии разрухи зарплата председателя — это единственный инвентарный номер в доме, который имеет стопроцентное разрешение и никогда не уходит на аварийное отключение из-за нехватки совести.
В итоге Татьяна не просто строит ОСББ, она строит себе автономное плавание в подводной лодке с евроремонтом, пока мы все дружно звеним цепями в ожидании понедельника.
Мы все хотим жить в чистоте. Но самое изумительное не в том, что Татьяна Агафоновна хочет, чтобы мы оплатили её активность. Самое изумительное, что по её документам мы уже живём в «золотом фонде», просто в нашем раю временно отключили свет за неуплату налога на её личное вдохновение.
И стоим мы в этом темном подъезде, понимая: иногда ржавая государственная труба обходится куда дешевле, чем золотой унитаз частного инициатора.