РОБОТ-ЕБОБОТ, ИЛИ ИНВЕНТАРНЫЙ НОМЕР НА ОСТАТКАХ ДУШИ
Слыхали новость? Нашего Ваньку на работе теперь официально переименовали. Нет, в трудовой он всё ещё числится «ведущим специалистом по всему на свете», но сам себя в зеркале офисного туалета он теперь величает не иначе как Робот-Ебобот.
А как по-другому, блин?! Иван — венец эволюции отечественного менеджмента. Он пашет за пятерых, функционирует за десятерых, а получает… минимальный оклад за одного. Зато, как гордо заявляет сам Иван:
«Я пашу, как робот-ебобот! Мне даже кушать не надо. Только батарейки мне начальство в одном месте поменяет — и я погнал дальше, без сна, отдыха и выходных!»
Если посмотреть на Ивана объективно — это же мечта любого эффективного управленца. Робот-ебобот потребляет меньше электричества, чем лампочка в туалете, работает на дешёвом растворимом кофе и дорогой, звенящей под ложечкой тревоге. А ломается этот механизм только в одном-единственном случае: если в него случайно, через край, залить человеческое достоинство вместо утверждённого регламента.
Но достоинство Ваньке залить некому. Зато обязанностей сверху насыпают — моё почтение! Арифметика простая, как офисный плинтус: чтобы кто-то один в конторе ни хрена не делал, нужно, чтобы кто-то другой окончательно задолбался!
А вокруг Ивана — сплошные мастера спортивного ухода от ответственности. Коллеги с такой хитрицой, через такую густую, приторную лесть и откровенное ханжество перед руководством научились сбрасывать свои задачи, что любо-дорого смотреть! Сидит какая-нибудь Светочка из отдела маркетинга, глазками шефу «хлоп-хлоп»: «Ой, Геннадий Александрович, вы такой мудрый, а у меня лапки, я в этих таблицах запутаюсь… Вот Ванечка у нас — гений, он за ночь сделает!». И Геннадий Александрович, раздувшись от лести, как жаба на болоте, без малейших угрызений совести перекладывает пачку чужих косяков на исполнительного и добросовестного Ивана.
Начальство сегодня вообще не ищет в нас талантов. Оно ищет исправный, блин, интерфейс! Чтобы кнопка «Сделать» в глазах сотрудника всегда была активна, а функция «Хочу в отпуск» была намертво заблокирована администратором системы ещё на стадии заводских настроек!
Наш шеф искренне уверен, что у подчинённых внутри не сердце и лёгкие, а литиевый аккумулятор повышенной ёмкости. И как же он, блин, картинно возмущается, когда этот аккумулятор в пятницу вечером внезапно начинает хотеть на рыбалку, а не в квартальный отчёт! Шеф аж заикается от праведного гнева: в должностной инструкции про карасей ничего не сказано! Какие караси, когда план горит?!
И Ванька пашет. Сидит в одиннадцать вечера, синея лицом от монитора. В такие моменты его профессионализм — это просто умение имитировать гул мощного процессора. Причём имитировать так достоверно, чтобы проходящий мимо начальник не догадался, что операционная система Ивана уже полчаса как находится в глухом режиме: «404: Смысл жизни не найден».
Отношение к людям как к машинам — это же потрясающе удобно для руководства! У машины нет тёщи, нет ипотеки, нет дурацкой привычки болеть и, главное, нет этой идиотской, чисто человеческой привычки смотреть прямо в глаза оператору с немым вопросом: «За что, суки?!».
А если Робот-Ебобот в конце смены начинает тихонько звенеть, покрываться испариной или всхлипывать в темноте коридора — шеф только машет рукой. Это не неисправность механизма, граждане. Это просто остатки души пытаются пробиться сквозь инвентарный номер, выжженный на репутации.
Наше руководство — это типичный облачный сервис. Они находятся где-то очень высоко, в своём топ-менеджерском раю, постоянно обновляются и покупают новые машины за наш счёт. И лишь периодически они «проливаются» на нас ледяными грозами и выговорами, когда у них там, наверху, переполняется хранилище собственных амбиций.
Иван, конечно, иногда пытается бунтовать. Его личная прошивка требует немедленно отправить всё руководство в «корзину» без права восстановления. Но вместо этого Иван научился улыбаться строго по ГОСТу. Самое страшное — это не когда тебя считают роботом. Самое страшное — когда ты сам начинаешь искать розетку, чтобы подзарядить остатки совести, но обнаруживаешь, что в твоем кабинете предусмотрено только заземление для редакционной истерики. В мире, где вайб окончательно победил битрейт, быть роботом-ебоботом — это высшая форма маскировки: ведь машины, в отличие от живых людей, в заземлении совести не нуждаются. Но эпоха неумолима. Сейчас, в силу повального внедрения искусственного интеллекта, всех этих живых роботов-ебоботов скоро массово выбросят на свалку истории. Зачем кормить Ивана, если нейросеть не просит даже дешёвого кофе? Однако наше начальство своего не упустит. Прежде чем списать устаревшую модель Ивана на металлолом, они выжмут из него весь моторесурс до последнего винтика, заставят переписать коды, обучить свой будущий электронный заменятель и отработать три нормы без электричества. И пахать наш Ванька будет до самого конца. А когда окончательно сломается и упадёт прямо у рабочего стола — его никто не станет хоронить. Начальство просто прикажет использовать его тело в качестве реквизита. Будет сидеть в углу кабинета, синеть лицом и изображать вечную, беззвучную преданность корпоративным идеалам. Потому что уйти на пенсию из этой системы невозможно. Роботы пашут, пока не умрут, а когда умирают — продолжают числиться на балансе.