Аквариум для карасей

(сатирический рассказ)

Подростковая сепарация — это не диагноз, это стихийное бедствие. У семнадцатилетнего Славы она протекала по классическому сценарию: с бунтом, критикой режима и локальными экологическими катастрофами на отдельно взятой территории. Территорией была его комната — за закрытой дверью бурлила замутнённая автономная жизнь. Настоящий аквариум с плотным микроклиматом, где в полумраке среди компьютерных проводов и крошек от чипсов эволюционировала своя уникальная фауна. Обычно в этот биосферный заповедник никто из домашних не совался, пока уровень энтропии не достигал критической массы и не следовала воспитательная пилюля.

В то светлое воскресенье Слава ждал компьютерного шамана — железо упрямо отказывалось принимать новые комплектующие. И тут звонок от мамы:

— Слава, ты убрал в комнате? Ты чужого человека в этот свинарник пустишь? Он же от твоего «порядка» в обморок упадет прямо на системный блок!

Скрежеща зубами, Слава взялся за тряпку. Он убирал и ненавидел. Ненавидел систему, политическое устройство и родителей, вероломно посягнувших на его суверенные границы.

— Диктатура… — бубнил Слава, забрасывая вещи в шкаф ногой. — Никакого уважения к личности… Я не обязан никому нравиться…

Батя, находившийся в законном отпуске, проходил мимо приоткрытой двери и тихо посмеивался в усы.

Вечером состоялся ужин. Трибунал в сборе.

— Ну что, не стыдно было мастера пускать? — начала мама. — Ни капли. Я всё вылизал. — И подоконник вытер? — прищурилась она, зная слабые места обороны. — Конечно! Ты не поверишь, сколько там земли было! От твоего кактуса. Можно было самосвал вызывать. — От кактуса?! — возмутилась мама. — Земля вся в горшке! — Я говорю, самосвал выгреб! — Сынок, — парировала мама, — если вытирать пыль раз в год, там не самосвал, там экскаватор нужен.

Тут оба посмотрели на отца.

— Да что кактус… — философски заметил батя, размешивая чай. — Я вот в отпуске полы мету и диву даюсь. Видимо все соседи с верхних этажей кактусами обзавелись и другой живностью в горшках. Все прямо на первый этаж сыпется! Я столько песка выношу из лестничной клетки, что боюсь, нашу дверь по весне барханами завалит. Теперь понятно, откуда мусор в нашей квартире собирается! Кактус — гад нехороший!

Слава хмыкнул. Сарказм был засчитан, но принят за миролюбивую шутку.

— Постель заправил? — не унималась мама. 

— Естественно. 

— А карасей своих постирал? — метко вставил батя.

Мама округлила глаза: — Каких еще карасей? 

— Он знает, каких, — невозмутимо ответил отец.

«Карасями» в семье деликатно именовались Славины носки. После недели ношения под кроссовками они приобретали плотность сушеного леща, были способны стоять у стены без опоры и вызывали легкое головокружение у пролетающих мимо мух.

— Постирал, — не моргнув глазом, соврал Слава. (Хотя ни на одной батарее в доме следов сушащегося «улова» не наблюдалось). 

— А уроки? 

— Да сделал я! — взорвался Слава. — Отстаньте! Вы всё контролируете! Уборку, школу, с кем я говорю, как я говорю! Это тотальное ущемление прав свободной личности!

Батя отложил ложку. 

— Слава, мужчина — это не тот, кто громко качает права, а тот, кто умеет бесшумно ликвидировать за собой биологическое оружие. Ты же пока освоил только первый пункт.

Крыть было нечем. Ужин закончился в молчаливом перемирии.

Поздно вечером отец приоткрыл дверь в комнату сына, чтобы пожелать спокойной ночи. Слава уже сопел, отвернувшись к стене. Батя сделал шаг внутрь и остановился. Его острый, натренированный годами отцовства нюх уловил знакомый шлейф. Запах был плотным, с нотками подросткового бунта и нестиранной синтетики.

Батя заглянул за кровать. В щели между матрасом и плинтусом, скромно замаскированные под интерьер, вертикально стояли два одеревенелых носка. Они смотрели на отца с немым укором глубоководных рыб.

Батя вздохнул и негромко произнёс в темноту:

— Да-а… Караси на нересте. И, судя по запаху, этот аквариум пора сдавать санэпидемстанции.

Он тихо прикрыл дверь, понимая, что завтрашнее утро начнется с масштабной экологической зачистки.