Синекура простой уборщицы
В офисе одного очень государственного учреждения случился грандиозный скандал. Посетитель орал на чиновников так, что в соседних кабинетах падали папки. В ход пошли мат, истерика и прочие аргументы отчаяния. И вот, уже выходя, он швырнул им вслед, как последнюю гранату:
— Развели тут синекуру, понимаешь! — И хлопнул дверью.
Это слово — «синекура» — нечаянно услышала Наталья Павловна. Уборщица. Наталья Павловна была женщиной практичной и за всё, что связано с государственными учреждениями, цеплялась мёртвой хваткой. Слово ей понравилось. Красивое. Заграничное.
И начала Наталья Павловна следствие. Электрик Степанович, человек с высшим неоконченным и большим жизненным, долго морщил лоб, но в итоге выдал формулировку, достойную энциклопедии:
— В простонародье, Пална, это означает: максимум полномочий и дохода, при минимуме ответственности. Ну, то есть, сидеть, ничего не делать и получать мешками. Для своих, короче.
С этой формулировкой, Наталья Павловна замерла посреди кабинета 317. В руках — швабра. Она смотрела на портрет начальника на стене. Холёное, упитанное лицо излучало уверенный, сытый покой. Она знала: каждый день этот человек просто садится в мягкое кресло и получает за это деньги. Она каждый день трёт пол вокруг его кресла — и тоже получает деньги. Вся разница заключалась только в кресле. «Синекура», — прошептала она. Слово звучало как имя богини.
Она не вышла на работу ни на следующее утро, ни через день. Три дня Наталья Павловна просто стояла у окна. Соседи решили, что Пална заболела. На четвёртый день она вышла во двор и собрала людей.
— Люди добрые! — вещала она с интонацией пророка. — Оказывается, выход есть! Можно завести свою, народную синекуру! Каждый из нас имеет право получать мешками, ничего не делая! Нам просто всю жизнь недоговаривали!
Соседи, вышедшие во двор с единственной целью — найти триста рублей на опохмел, внезапно обрели Великий Смысл. Идею синекуры мозг простого обывателя усвоил мгновенно: максимум денег, ноль ответственности. Гениально! Был только один нюанс: никто категорически не понимал, как её реализовать и кто именно должен им эту синекуру выдать.
Но там, где работает железобетонная харизма Натальи Павловны, логика трусливо жмётся по углам. Эмоции били через край. На робкие вопросы скептиков: «А делать-то что надо? И кто платить будет?», она сверкала глазами и рубила воздух кулаком:
— Я готова жизнь отдать в этой борьбе! — С кем именно предстоит бороться, она не уточняла, но масштаб жертвы завораживал. — Мы организуем политическое движение! Партию «За синекуру»!
Слепая вера всегда заразительнее гриппа. Молва поползла по дворам. Через неделю город кипел. Идея халявного величия упала на благодатную почву. Зачем вкалывать на заводе, если можно просто бороться за свои синекурные права?
В выходные центр города перекрыли. По главной улице катилась демонстрация. Возглавляла шествие сама Наталья Павловна. Она ступала торжественно, гордо неся перед собой казённую швабру щетиной вверх — как полковое знамя. Сразу за ней, в первом ряду, шагал Володька-сварщик, который потерял паспорт и надеялся, что синекура выдаётся без документов. Рядом — Тамара Петровна с внуком, она думала, это очередь за бесплатным маслом. Милиционер Колька стоял в оцеплении и сам скандировал про себя: «Даёшь синекуру», потому что завтра ему на пост, а печень уже не та.
Люди надрывали глотки с такой яростью, будто синекуру им обязаны были выдать прямо здесь, из кузова проезжающего грузовика. Требовали немедленно! Потому что завтра наступал понедельник, а идти на работу с острой интоксикацией синекурой не хотел ни один человек в здравом уме.
Городская площадь. Сотни людей скандируют: «Даешь синекуру в массы!» У обочины стоял пожилой человек и молча смотрел на это шествие. Рядом остановился молодой мужчина, поправил модные очки и поинтересовался:
— Отец, что происходит? Чего хотят?
— Требуют синих курей.
Молодой вдруг замер. Глаза за стеклами очков расширились, лицо озарилось внезапным прозрением. Он протянул звук, словно узрел бином Ньютона:
— А-а-а-а-а! Угнётённые биомы!..
— Ну так я и говорю, — сочувственно кивнул пожилой. — Курицы синие.
Они разошлись. Пожилой пошёл за хлебом, но свернул не туда. Молодой спешил на семинар, но забыл, о чём. Вечером оба сказали дома: «Видел сегодня кое-что». И оба не соврали. Просто не знали, что видели.